Исследования пове­дения человека

.

Характерная для каждой из стран идейная атмо­сфера наложила свою печать и на исследования пове­дения человека.
В капиталистической Америке идейная атмосфера бы­ла иная, чем в России, где острота общественных колли­зий в пореформенный период вызвала крайнюю поляри­зацию классовых сил. Знаменем революционных кругов служило материалистическое мировоззрение, ковавшееся в напряженной полемике лучших умов, русского общества с различными доктринами о двойственности человеческой природы, самостоятельности духовного начала и т. п.

За философскими спорами стояли коренные различия в по нимании вопроса о том, какими путями должно идти об­новление России, каковы предпосылки освобождения обез­доленных народных масс. Признание определяющей роли за материальными условиями требовало борьбы за их коренное изменение. Эту борьбу обессмысливали различ­ные доктрины о первенстве души как противостоящей всему земному сущности. Их проповедники обвиняли ма­териализм в низведении человека до уровня животного и машины.

Таковы были условия, в которых И. М. Сеченов стая властителем дум молодого поколения. Он, опираясь па научный опыт, отстаивал концепцию человека как цель­ного существа, телесные п нравственные проявления ко­торого образуют нераздельное единство. Он, как мы видели, не только не сводил психические процессы к чисто телесным «апсихическнм» актам, но одним из первых: в истории научной мысли показал реальную и все возра­стающую с усложнением жпзни роль психических регуля­торов организации поведения. Ничто так не было ему чуждо, как вульгарноматериалистическое учение, не ви­девшее в психике ноте го, кроме химических реакции в мозгу. Для него лейтмотивом являлось не нигилистиче­ское отношение к сознательности, интеллектуальности и во­левому характеру человеческого поведения, а стремление поставить на научную почву объяснение этих психиче­ских качеств.

Идея нераздельности физиологического и психического служила не только обоснованию цельности материалистического мировоззрения. Она имела и прак­тический смысл. Не самоусовершенствование «в сфере духа», а реальное приобретение тех качеств, которые де­лают человека, по выражению Сеченова, «рыцарем», ут­верждающим в реальной жизни высшие нравственные идеалы,— такова программа, заложенная в этой идее.

Таким образом, вопрос о детерминации человеческого поведения приобретал жгучий общественнополитический смысл, но он вместе с тем, как мы уже знаем, имел новый научный аспект в связи с реконструкцией биологии, раз­вивавшейся под знаком дарвиновских идей. Задача со­стояла в том, чтобы объяснить не только как организм совершает целесообразные приспособительные действия, изменяя их соответственно изменению внешних условий, но и как он усваивает, сохраняет вновь выработанные си­стемы действий. На первый вопрос Сеченов сумел дать ответ своим учением о сигнальной регуляции (чувствование как сигнал).

Что же касается второго вопроса — про­блемы научения, то здесь он оставался в пределах теоре­тических соображений. В одной области, правда, он про­слеживал проблему научения па экспериментальном мате­риале. Мы имеем в виду область зрительного восприятия. Сеченов доказывал, что мышца «обучает» глаз. Восприни­маемые чувственные образы складываются постепенно па основе двигательного опыта, а не даны изначально.

На уровне чувственного познания происходит то, что уже в наши дни стало называться «перцептивным научением». Сеченов представлял гипотетически механизм такого на­учения, соотнося его с «бессознательными умозаключе­ниями» Гельмгольца. Эта гипотеза, как бы смыкавшая ощущение ы интеллект, физиологию и логику, еще не могла, однако, превратиться в программу лабораторных исследований. Проблема научения в конкретпонаучном плане оставалась неразработанной.

Более подробную информауию по статье - Исследования пове­дения человека Вы можете получить у наших менеджеров.

Понравилась информация - поделись с друзьями!


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*
*
Website