Гениальный взлет мысли

.

Гениальный взлет мысли, смо­делировавшей психический акт по образцу рефлекторно­го был обусловлен логикой развития научного знания о поведении. Он запечатлел вааревавпгие в категориальном составе этого знания тенденции. Но вместе с тем он на­много опередил экспериментальные возможнос­ти психологии.

С появлением павловского учения об услов­ных рефлексах и бехтеревской рефлексологии он из общей теоретической схемы превратился в рабочую программу. Оба варианта — и павловский и бехтеревский — сыграли большую роль в движении психологической мысли к объ­ективному и детерминистскому анализу поведения. Рас­хождение между этими вариантами было обусловлено тем, что обои исследовали разные фрагменты целостного психического акта: И. П. Павлов сосредоточился на си­гнальном фрагменте, В. М. Бехтерев — на двигательном.

И вместе с тем оба преемника Сеченова показали уже не только теоретически, но и эмпирически, что психи­ческий акт не сводится к «явлениям сознания», что он может и должен изучаться строго объективными мето­дами.

Информация об этом решительном сдвиге,, произведен­ном русскими учеными, вскоре появилась п американской печати. В 1909 г. в «Психологическом бюллетене» амери­канский зоопсихолог Иеркс совместно с русским студентом Моргулисом опубликовали первый обзор работ, проведеп пых павловской школой по условнорефлекторной методике. Методика толковалась как психологическая, а во физиоло­гическая. В ней видели средство изучения ощущений и ас­социаций, т. е. психических процессов в их общепринятом тогда понимании.

При этом сторонники функциональной психологии и физикохимической трактовки поведения живых систем восприняли исследования Павлова различно. Каждый ви­дел в них подтверждение своих взглядов. В действительно­сти эти исследования отличались по своей теоретической направленности и от учения о психических функциях, и от учения о тропизмах как вынужденных реакциях живой ткани на физикохимические раздражители.

От первого их отличал строго детерминистический подход, выражен­ный в идее образования временных связей между сигна­лами и ответными эффектами. Действие этой закономер­ности не зависело от психической функции в ее традици­онном понимании. От второго их отличало представление о том, что образование связей основано на особых законах высшей нервной деятельности (синонимом которой Пав­лов считал поведение), а не на принципах физической химии.

Уотсон начал свою деятельность в обстановке непре­рывных споров между функционалистами и структурали­стами. Урок, который он извлек из этих споров, свелся к выводу, что оба направления бесплодны. Одни стремились изучить структуру сознания, другие — его функцию, слу­жебную роль. Но и те и другие исходили из убеждения, что психолог — это исследователь сознания, как чегото ьнутреннего, выступающего в виде субъективных образов. Вот этотто их исходный постулат Уотсон в конце концов и отверг. Учение о том, что действия животных допускают строго механическое объяснение (без обращения к душе, исихике или сознанию) выдвигалось в XVI в. испанским врачом Церейрой, а затем — в XVII в.— Декартом. Теперь же утверждалось, что не только поведение животных, но и поведение человека может стать объектом точной науки лишь после отказа от сознания и других «менталнстских» понятий.

Более подробную информауию по статье - Гениальный взлет мысли Вы можете получить у наших менеджеров.

Понравилась информация - поделись с друзьями!


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*
*
Website